Неточные совпадения
Он смотрел на ее высокую прическу с
длинным белым вуалем и
белыми цветами, на высоко стоявший сборчатый воротник, особенно девственно закрывавший с боков и открывавший спереди ее
длинную шею и поразительно тонкую талию, и ему казалось, что она была лучше, чем когда-нибудь, — не потому, чтоб эти цветы, этот вуаль, это выписанное из Парижа платье прибавляли что-нибудь к ее красоте, но потому, что, несмотря на эту приготовленную пышность наряда, выражение ее милого лица, ее взгляда, ее губ были всё тем же ее особенным выражением невинной правдивости.
Вы едва являетесь в порт к индийцам, к китайцам, к диким — вас окружают лодки, как окружили они здесь нас: прачка-китаец или индиец берет ваше тонкое
белье, крахмалит, моет, как в Петербурге; является портной, с
длинной косой, в кофте и шароварах, показывает образчики сукон, материй, снимает мерку и
шьет европейский костюм; съедете на берег — жители не разбегаются в стороны, а встречают толпой, не затем чтоб драться, а чтоб предложить карету, носилки, проводить в гостиницу.
Животное это по размерам своим значительно уступает обыкновенному бурому медведю. Максимальная его длина 1,8 м, а высота в плечах 0,7 м при наибольшем весе 160 кг. Окраска его шерсти — черная, блестящая, на груди находится
белое пятно, которое захватывает нижнюю часть
шеи. Иногда встречаются (правда, очень редко) такие медведи, у которых брюхо и даже лапы
белые. Голова зверя конусообразная, с маленькими глазками и большими ушами. Вокруг нее растут
длинные волосы, имеющие вид пышного воротника.
Тонкие породистые руки с
длинными пальцами были выпростаны поверх голубого сарафана с затканными серебряными цветочками;
белая кисейная рубашка открывала полную, немного смуглую
шею, перехваченную жемчужной ниткой.
По шоссе медленно ехал верхом офицер в
белых перчатках и в адъютантском мундире. Под ним была высокая
длинная лошадь золотистой масти с коротким, по-английски, хвостом. Она горячилась, нетерпеливо мотала крутой, собранной мундштуком
шеей и часто перебирала тонкими ногами.
Глаза темные, брови широкие и красные, голова небольшая,
шея довольно толстая; издали глухарь-косач покажется черным, но это несправедливо: его голова и
шея покрыты очень темными, но в то же время узорно-серыми перышками; зоб отливает зеленым глянцем, хлупь испещрена
белыми пятнами по черному полю, а спина и особенно верхняя сторона крыльев — по серому основанию имеют коричневые
длинные пятна; нижние хвостовые перья — темные, с
белыми крапинками на лицевой стороне, а верхние, от спины идущие, покороче и серые; подбой крыльев под плечными суставами ярко-белый с черными крапинами, а остальной — сизо-дымчатый; ноги покрыты мягкими,
длинными, серо-пепельного цвета перышками и очень мохнаты до самых пальцев; пальцы же облечены, какою-то скорлупообразною, светлою чешуйчатою бронею и оторочены кожаною твердою бахромою; ногти темные, большие и крепкие.
Носик у ней с пережабинкой, светло-рогового цвета; голова,
шея и зоб сизо-розовые; около темных прекрасных глаз лежит ободочек, довольно широкий, из не заросшей перышками кожицы светло-малинового цвета; на обеих сторонах
шеи, на палец от глаз, есть продолговатое, очень красивое, кофейное пятно, пересекаемое
белыми полосками, или, лучше сказать, три темно-кофейные пятнышка, обведенные
белою каемочкой; по крыльям от плеч лежат темные продолговатые пятна, отороченные коричневым ободочком;
длинные перья в крыльях светло-кофейные, такого же цвета и хвост, довольно
длинный; два верхние хвостовые пера без каемок, а все нижние оканчиваются
белою полосою в палец шириной; по спине видны небольшие, неясные пестринки; хлупь чисто-белая и ножки розовые.
На верхней половине
шеи лежит поперечная
белая полоса, которая, однако, под горлом не соединяется, и немцы не совсем верно называют витютина «кольцовый голубь» (Ringtaube); на плечном сгибе крыла также видно
белое, несколько продолговатое пятно, которое вытягивается полосою, если распустить крыло; концы крайних
длинных перьев в крыльях и хвосте — темного цвета; на нижней внутренней стороне хвостовых перьев лежит поперек опять
белая полоса, состоящая из
белых пятен на каждом пере, которых на другой, верхней стороне совсем незаметно; ножки красные, как у русского голубя; нос бледно-красноватый или розовый; глаза ясные, не темные и не серые: какого-то неопределенного светло-пепельного цвета.
Белый как снег, с блестящими, прозрачными небольшими глазами, с черным носом и черными лапами, с
длинною, гибкою и красивою
шеею, он невыразимо прекрасен, когда спокойно плывет между зеленых камышей по темно-синей, гладкой поверхности воды.
Селезень очень красив: он весь пестрый; на голове, над самыми его глазами, находится
белое пятно; остальная часть головы и половина
шеи красновато-коричневого цвета; потом следует поперечная полоса серой ряби, сейчас исчезающей и переходящей в светло-багряный цвет, которым покрыт весь зоб; брюшко
белое, спина испещрена красивою поперечною рябью на крыльях, поперек от плечного сустава, лежит чисто-белое, широкое и
длинное пятно, оканчивающееся черною бархатною оторочкой, под которою видна зелено-золотистая полоса, также отороченная черно-бархатною каймою; хвост короткий, шилообразный и довольно твердый; нос и ноги небольшие и черные.
Красноустик вдвое или почти втрое больше обыкновенной ласточки; цвет его перьев темно-кофейный, издали кажется даже черным, брюшко несколько светлее, носик желтоватый,
шея коротенькая, головка довольно велика и кругла, ножки тонкие, небольшие, какого-то неопределенного дикого цвета, очевидно не назначенные для многого беганья, хвостик
белый, а концы хвостовых перьев черноватые; крылья
длинные, очень острые к концам, которые, когда птичка сидит, накладываются один на другой, как у всех птиц, имеющих
длинные крылья, например: у сокола, копчика и даже у обыкновенной ласточки.
Все остальные части
шеи, зоб и хлупь — чисто-белые; из-под
шеи, по обеим щекам, по кофейному полю идут извилистые полоски почти до ушей; спина светло-сизая или серая узорчатая; на крыльях лежат зеленовато-кофейные, золотистые полосы, сверху обведенные ярко-коричневою, а снизу
белою каемочкою; по спинке к хвосту лежат
длинные темные перья, окаймленные по краям беловатою бахромкою, некоторые из них имеют продольные беловатые полоски; вообще оттенки темного и
белого цвета очень красивы; верхняя сторона крыльев темновато-пепельная, а нижняя светло-пепельная; такого же цвета верхние хвостовые перья; два из них потемнее и почти в четверть длиною: они складываются одно на другое, очень жестки, торчат, как спица или
шило, от чего, без сомнения, эта утка получила свое имя.
Вот точное описание с натуры петушка курахтана, хотя описываемый далеко не так красив, как другие, но зато довольно редок по белизне своей гривы: нос длиною в полвершка, обыкновенного рогового цвета; глаза небольшие, темные; головка желтовато-серо-пестрая; с самого затылка начинается уже грива из
белых,
длинных и довольно твердых в основании перьев, которые лежат по бокам и по всей нижней части
шеи до самой хлупи; на верхней же стороне
шеи, отступя пальца на два от головы, уже идут обыкновенные, серенькие коротенькие перья; вся хлупь по светло-желтоватому полю покрыта черными крупными пятнами и крапинами; спина серая с темно-коричневыми продольными пестринами, крылья сверху темные, а подбой их
белый по краям и пепельный под плечными суставами; в коротеньком хвосте перышки разных цветов:
белые с пятнышками, серые и светло-коричневые; ножки светло-бланжевые.
Хвостовые перья сверху пестрые, а снизу почти
белые; над хвостом, под коричневыми
длинными перьями, уже с половины спины лежат ярко-белые перья с небольшими копьеобразными крапинками; на
шее, под горлышком, перышки светлы, даже белесоваты; глаза небольшие, темные,
шея длиною в три вершка; нос темно-рогового цвета, довольно толстый, загнутый книзу, в два вершка с половиною; крылья очень большие, каждое длиною в две четверти с вершком, если мерить от плечевого сустава до конца последнего пера; хвост коротенький; ноги в четверть длиною, пальцы соразмерные; цвет кожи на ногах темный, пальцы еще темнее, ногти совсем черные, небольшие и крепкие.
Ее хорошенькая головка, глубокий взгляд, несколько строгий профиль, немного смуглый цвет матовой кожи ручались за успех, о котором она мечтала и который заранее ее волновал, покрывал обыкновенно бледные щеки легким румянцем. Небольшая нитка жемчуга на
шее, две большие жемчужины в маленьких ушках, золотой гладкий браслет на левой руке поверх
длинной белой перчатки довершали ее наряд.
На
белой шее, плечах и груди у нее уже слегка образуется полнота; но она еще очень грациозна и необыкновенно мила: строгое платье ее сделано прекрасно, фигура стройна, пепельные волосы ложатся по плечам
длинными локонами.
На ней была повязка, подобная короне, из стекляруса, золотым галуном обложенная, искусно сплетенный из васильков венок обвивал ее голову, надвинувшись на черные брови, из-под которых сверкали карие глаза, будто насквозь проницавшие; черные
длинные волосы падали космами по плечам; на груди блестело серебряное полушарие, на
шее — ожерелье из коральков [Коральки — коралловые шарики.]; она была небрежно обернута
белою мантьею.
Лицо у него было не черноватое, сухое и прямоносое, как я ожидал, судя по его волосам и сложению. Это была круглая, веселая, совершенно курносая рожа, с большим ртом и светло, ярко-голубыми круглыми глазами. Щеки и
шея его были красны, как натертые суконкой; брови,
длинные ресницы и пушок, ровно покрывающий низ его лица, были залеплены снегом и совершенно
белы. До станции оставалось всего полверсты, и мы остановились.
Впереди нас и сзади нас шли люди, направлявшиеся туда же, куда и мы, — мужчины в меховых пальто, женщины в
длинных дипломатах и пальмерстонах из претендующей на роскошь материи: шелковые цветы по плисовому полю, с боа на
шеях и в
белых шелковых платках на головах; все это входило в подъезд и, поднявшись на несколько ступенек лестницы, раздевалось, обнаруживая по большей части жалко-роскошные туалеты, где шелк заменяла наполовину бумага, золото — бронза, бриллианты — шлифованное стекло, а свежесть лица и блеск глаз — цинковые
белила, кармин и тердесьен.
Вошел и Федор Петрович во фраке, завитой à la Capoul с
длинной жилистой
шеей, обложенной плотно
белым воротничком, с огромной
белой грудью и обтянутыми сильными ляжками в узких черных штанах, с одной натянутой
белой перчаткой на руке и с клаком.
Пальто Захара пришлось ему как раз впору, и чистый,
длинный, некрахмаленый воротник ночной рубашки живописно откидывался вокруг его тонкой
белой шеи, придавая ему что-то особенно детское и невинное.
— Кэт… как я счастлив… Как я люблю вас. Кэт… Я обожаю вас… Мы остановились. Руки Кэт обвились вокруг моей
шеи. Мои губы увлажнил и обжег поцелуй, такой долгий, такой страстный, что кровь бросилась мне в голову, и я зашатался… Луна нежно светила прямо в лицо Кэт, в это бледное, почти
белое лицо. Ее глаза увеличились, стали громадными и в то же время такими темными и такими глубокими под
длинными ресницами, как таинственные пропасти. А ее влажные губы звали все к новым, неутоляющим, мучительным поцелуям.
Ее пышные плечи и
белая твердая
шея выставлялись из плюшевого лифа темно-золотистого цвета. Коса лежала низко, в волосах, слева от пробора, трепетно искрилась брильянтовая булавка, в виде мотылька, с
длинными крыльями.
За купцами египетские жрецы, в более
длинных, но тоже однообразных
белых одеждах, с драгоценными перевязями, в однообразных же широких шейных украшениях, в повязках и с фальшивыми черными локонами, ниспадавшими на их
шеи и на спины.
Это была именно та красота, созерцание которой, бог весть откуда, вселяет в вас уверенность, что вы видите черты правильные, что волосы, глаза, нос, рот,
шея, грудь и все движения молодого тела слились вместе в один цельный, гармонический аккорд, n котором природа не ошиблась ни на одну малейшую черту; вам кажется почему-то, что у идеально красивой женщины должен быть именно такой нос, как у Маши, прямой и с небольшой горбинкой, такие большие темные глаза, такие же
длинные ресницы, такой же томный взгляд, что ее черные кудрявые волосы и брови так же идут к нежному
белому цвету лба и щек, как зеленый камыш к тихой речке;
белая шея Маши и ее молодая грудь слабо развиты, но чтобы суметь изваять их, вам кажется, нужно обладать громадным творческим талантом.
Теперь она была в
белом платье, с открытой
шеей, и это впечатление
белой,
длинной, голой
шеи было для него ново и не совсем приятно.
Генерал-губернатор Южного края, здоровый немец с опущенными книзу усами, холодным взглядом и безвыразительным лицом, в военном сюртуке, с
белым крестом на
шее, сидел вечером в кабинете за столом с четырьмя свечами в зеленых абажурах и пересматривал и подписывал бумаги, оставленные ему правителем дел. «Генерал-адъютант такой-то», — выводил он с
длинным росчерком и откладывал.
Он вошел в дверь неслышными шагами, точно будто на нем были туфли или валенки. Старик, среднего роста, смотрел еще довольно бодро, брился, но волосы, густые и курчавые, получили желтоватый отлив большой старости. На нем просторно сидело
длинное пальто, вроде халата, опрятное, и
шея была повязана
белым платком.